?

Log in

Спорт и Оно - karakur
October 23rd, 2013
09:08 pm
[User Picture]

[Link]

Previous Entry Share Next Entry
Спорт и Оно
В школе учительница литературы говорила нам: стихи отличаются от прозы тем, что все они написаны про нас. Я не мог взять в толк, о чём она, пока мама не прочла мне вот это:

На турнике повис я, как мешок.
И ветерком слегка меня качало.

Кто это написал, я не знаю, но уже тогда, в свои 12, не перепутав ещё перчатки, я понял, что вот эти стихи - точно про меня. Я сшибал перекладину во время прыжка, терял сознание во время бега. Пока мои одноклассники делали подъём с переворотом на турнике, я делал только переворот козла, по-мужски испугавшись через него прыгнуть. Мне смеялись в спину, а я шёл красный и боялся обернуться. Там Юля Волосова и Маша Чепуркина хохотали в куртках “Адидас”.

Моим физкультурным триумфом был урок лыж, на котором я затерялся в ёлках и побежал домой смотреть “Доктор Куин, женщина-врач” (а Салли там целовал Микаэллу, и кричал сокол, и индеец плакал у ручья). Словом, мы со спортом не то чтобы были на вы, мы в принципе не знали друг друга.

Шли годы. Микаэлле за шестьдесят, Салли состарился, бедненький. Индеец спился и упал в ручей. Мама вышла на пенсию, а отец навсегда забросил под стол гирю, чёрную, круглую.

Ну а я стал ходить в спортзал. Большие мужчины, спортсмены, боксёры, культуристы, с выступающей дальше подбородка грудью, кричат под штангами и стонут на тренажёрах. Я делаю вес поменьше, выбираю гантели полегче и вообще - пересортица. Мы не общаемся. Только однажды в душевой штангист повернулся ко мне и спросил: “Шампуньки не одолжишь?” Я отдал всю бутылку.

Но вот какой момент в спортзале я люблю. Когда тяга к груди преодолена, пойти в пустой зал с зеркалами, где днём йога, танцы, бокс, гимнастика, акробатика, и лечь на пол, и делать там в полном одиночестве упражнения на животе. То поднимать левую ногу вместе с правой рукой, то разводить руками, будто плывешь, то выгнуться и замереть дугой.

И в этот раз всё, вроде, было как обычно. Я лёг на живот, стал выгибаться, культуристы вдалеке стонали, гремели железом. И тут пришло Оно.

Сначала я услышал мелкий быстрый топот позади. Убеждая себя, что это обычное дело, и даже неплохо бы услышать иногда такой топот с прицокиванием, я продолжал изображать тупые ножницы, посередине гвоздик. Топот ускорялся, я быстрее резал. Кто-то почти бегал, то приближаясь ко мне, то отдаляясь. Я поднял руки и ноги одновременно, выгнулся и замер. В этот момент Оно стало рычать. Я выгнулся ещё сильнее, чтобы заглянуть в зеркало. Удивитесь ли вы тому, что я никого позади себя не увидел? Только собственную голову, отрезанную краем зеркала.

Тогда я понял, что ни за что не остановлюсь, не обернусь, не встречусь с Этим. Пусть я буду вечно поднимать ноги и руки, пусть будет вечная холодная ночь, пусть луна навсегда останется за тучами, а солнце потухнет и остынет, но я ни за что не посмотрю назад. Я поднимал руки, ноги, 20 раз, 30 раз, выгибался скобкой и замирал, 1 минута, 2 минуты. Оно рычало, топало, бегало кругами, тяжело дышало. Видит бог, оно подпрыгивало и делало переворот в воздухе, потому что пол трясся и стены дрожали. В какой-то момент мне показалось, что Оно уже не одно, а их двое, и они лают, отчаянно хрипят. Уловив ритм в молитве, я повторял про себя “Святый боже, святый крепкий, святый бессмертный, помилуй нас”. 20 раз, 30 раз, 1 минута, 2 минуты. Оно вскрикнуло, грохнуло и вдруг затихло. Я лёг лицом вниз и так лежал какое-то время не в силах повернуться. Когда я наконец встал на ноги, зал был пуст. Только я во всех зеркалах.

Кто это был? Какой дьявол, чёрт, мохнатый демон решил встретиться со мной? Может, это Юля Волосова со своей вечной Машей Чепуркиной? Может, учитель физкультуры, который когда-то долго, до хрипоты и слёз, искал меня в снежном лесу, пока я смотрел дома “Доктора Куин”? Никогда мне уже не узнать.

Я вышел из зала с зеркалами, где днем йога, танцы, бокс. Вцепившись в ручки, едва поспевал за беговой дорожкой вымотанный офисный работник, гремели железом культуристы. Я поднялся по лестнице и долго стоял под водой в душе, вспоминая, как крался с лыжами в руках еловой тёмной тропой, торопился к соснам, ведь в соснах молиться, а в ёлках удавиться, и что-то гудело у меня за спиной, ухало, скидывало снег с веток. “Святый боже, - шептал я дежурно, - святый крепкий, святый бессмертный, помилуй нас.” И Салли там целовал Микаэллу.

(Leave a comment)

Powered by LiveJournal.com