?

Log in

Морозы стоят – вот-вот дадим трещину, так почему бы не… - karakur
March 4th, 2014
11:57 am
[User Picture]

[Link]

Previous Entry Share Next Entry
Морозы стоят – вот-вот дадим трещину, так почему бы не вспомнить украинскую историю? Но не на тему, извините, не бойтесь.

После 4-го курса нас отправили в Ялту на две летние недели. Все мы были друзья по театральной самодеятельности, и никакой любовной струны не было между нами. А потому на душе делалось свободно и легко от предчувствия поездки: ни ревности, ни половой тяжести, только водный волейбол.

Поселить нас должны были в Санаторий им. Кирова. В буклете говорилось, что санаторий размещён в старой усадьбе князей Барятинских: балкон, плющ на колоннах, дорожка из булыжника. Чем мы, бедные владимирские студенты, заслужили такую усадебную роскошь?

Разумеется, мы ее не заслужили. Как и все несчастные, которые подвергались оздоровлению в санатории им. Кирова.

Мы приехали ночью. На витой лестнице нас ждала главная кастелянша. В княжеском доме, сказала она, располагается администрация и библиотека, а нам нужно пройти и повернуть. За домом были пристроены панельные корпусА (повыше – для трудящихся, пониже – для учащихся) и бетонно-стеклянная столовая диетического питания. Князья Барятинские ходили неспокойными привидениями и не узнавали владений.


Мы получили от кастелянши белье и отправились на распределитель. Выяснилось, что в Санатории им. Кирова не селили, а подселяли. На свободное койко-место. Ты с кем-то приехал, дружишь с первого курса, взял на двоих кипятильник – всё забудь. Сам бог велел тебе разместиться у мужчин с лёгочными заболеваниями. Народу там немного, всего трое, храпят негромко, слаженно.

Ночь была тревожной.

Но утром забрезжил свет и льгота. Люди говорили, что если кто-то приезжает парой, им дают отдельную комнату. Советского союза больше нет, а студенческий секс поощряется администрацией. Что же оставалось делать – только врать. Было решено пойти к начальнице корпуса и притвориться, что мы с Рыжовой - пара, у нас влечение, и потому мы претендуем на отдельную спальню. Мы сходили, наврали (да, очень серьёзно, с первого курса, общий кипятильник, спросите кого хотите) и получили комнату на втором этаже с видом на пальму. Оттуда только что съехали влюбленные питерские студенты, дивно загорели. Мы с Рыжовой раздвинули кровати, зажили. Да здравствует ложь!

В столовой - тоже подселение. На свободные места за столиком. На глазах рушились судьбы, но у нас с Рыжовой - отношения, и нам, как паре, достались места рядом, снова после питерских влюблённых студентов. Компания была вполне тёплой: отдыхающая бухгалтерша с Дальнего Востока из-под огромной шляпы рассказывала, что вот уже три дня как в Ялте, но пока выходит только на балкон.

Мы ликовали. Убегали на пляж под красивое пение уборщицы Галы. В коридоре приятно пахло хлорочкой.

Но вечером мы вернулись в комнату и обомлели: наши кровати снова сдвинуты. Что случилось? Землетрясение? Князья Барятинские? В комнате пахло хлоркой. Мы упрямо расставили кровати и распахнули окна.

Утром на проходной нас встретила Гала.
- Каракурик, - сказала Гала, - я вам кровати сдвинула, а то не пристроиться!
Мы посмеялись и поехали к Ливадийскому дворцу. Там гуляли в розовых кустах, смотрели на море и всё смеялись над Галой. Каракурик, я вам кровать сдвинула! Ах, какие волны!

Но вечером кровати снова были сдвинуты.

- Каракурик, - сказала Гала. – Ну что ты кровати-то раздвигаешь?
Мы поулыбались. И поехали на Ай-Петри. Там туманы, канатная дорога, а под ногами – сосны, склоны.

Но вечером кровати снова были сдвинуты.

- Каракурик! – крикнула Гала. – Вам не пригодилось что ли?
Мы не подали виду. Бухгалтерша так и не вышла ни разу из номера, но много смотрела телевизор и пересказывала нам. К «Ласточкиному гнезду» не поехали, не было настроения. Ночью потёк холодный кран в умывальнике. Мы не выспались.

- Каракурик! – салютовала Гала. – Чо-то у вас кран сорвало, а койки врозь?
Погода испортилась, пошли дожди. Арбузы были дорогие и невкусные. Инжир вкусный и очень дорогой. Кто-то из нашей компании переживал курортный роман, кто-то бегал звонить своему оставленному дома кавалеру. И только наши кровати были холодны и раздвинуты.

И Гала не унималась.

- Каракурик! Ты не заболел, мой дорогой?

- Каракурик! Ты храпишь что ли?

- Каракурик! Ну что ты не приголубишь Рыжулю?

Выходной.

- Каракурик! А ты упрямец!

- Каракурик! А ты может вообще…?

- Каракурик!

- Каракурик!

Я бродил по чёрным с жёлтыми вставками фонарей улицам Ялты. Меня звали на танцы, на пляжную вечеринку, но я уехал на ночную пароходную прогулку. Чёрное море волновалось под кораблём. Наверняка, кто-то утонул в нём, и раскачивается сейчас на дне. Что-то тёмное зрело во мне, и ничего не было видно дальше этой волны.

Под солнцем на пляже все равны, и я клал газету на лицо, но даже там не находил покоя. Торговки перешагивали через меня и кричали голосом Галы:
- Ребята! Варёная кукуруза! Варёная кукуруза! Кто не пообедал?
Я срывал газету и бежал в воду. Но я не умел плавать и, унизительно постояв на глубине, возвращался в санаторий.
- Каракурик! Ты что один?
О боже мой! Я ложился на кровать и планировал, как именно я убью Галу. Я прослежу за ней. Плащ и дождь будут мне маскировкой. Она пойдет мимо дачки Чехова, потом вниз, потом вверх, потом – в двухэтажный дом. Из окна – мелодии и ритмы. В подъезде Гала будет напевать песенку про клён, не зная, что не допоёт второго куплета. Я толкну дверь, ворвусь в её чёртову квартиру, найду две кровати и сдвину их у Галы на шее. Приедет Джессика Флетчер, и я покажу старой ведьме, что такое действительно хитрый убийца.

К концу второй недели я был абсолютно измучен непростой ситуацией в нашей спальне, своей мужской несостоятельностью и отсутствием всякого милосердия у Галы. На пляже кто-то читал «Любовника Леди Чаттерли». Супружеская жизнь Констанции свелась к совместным трапезам, многочасовым разговорам и одиночеству в постели.

Однако последний день, как часто бывает с последними днями, вдохнул в нас жизнь и закружил свежим ветерком. Мы так чудесно искупались перед завтраком, съели варёной кукурузы, хохотали. Зашли на рынок и купили мёду с орехами, кораблей в бутылках. Бухгалтерша наконец спустилась к морю, милая. Мы с Рыжовой закрыли окна нашей спальни, подушили наволочки сиреневой водой и - сдвинули кровати. Спускались по лестнице, держась за руки. Вот тебе и Каракурик! - торжествовал я.

У Галы был выходной.

Жива ли Гала? Моет ли полы, ходит ли домой мимо дачки Чехова? Кто же мне расскажет? А Санаторий им. Кирова называется теперь KIROV holiday center. Интересно, подселяют ли там ещё.

(Leave a comment)

Powered by LiveJournal.com